Введение

Ревматоидный артрит (РА) представляет собой аутоиммунное заболевание,  характеризующиеся прогрессирующим эрозивным артритом и поражением внутренних  органов. У большинства пациентов с РА обнаруживаются аутоантитела, которые имеют  важное диагностическое и патогенетическое значение и могут использоваться в  качестве биомаркеров в персонализированном лечении РА. В качестве антигенных  мишеней для аутоантител при РА недавно были идентифицированы гетерогенные  нуклеарные рибонуклеопротеины (hnRNPs). Аутоантитела к РНП В1, В2 и  гетерогенному комплексу А2/В являются наиболее изученными и обозначаются как  «антиген RA33». При формировании аутоиммунного ответа происходит потеря  толерантности и выработка аутоантител к комплексу RA33 (анти-RA33), состоящему из  hnRNP A2 и его альтернативных сплайсированных вариантов B1 и B2. Клиническое  значение анти-RA33 при РА продолжает изучаться, поэтому вопрос как о  диагностической и патогенетической значимости этих аутоантител у пациентов с РА остаёется открытым. 

Цель

Целью настоящего исследования было изучение частоты встречаемости анти-RA33 у  пациентов с РА и сопоставление данных с клиническими проявлениями и  иммунологическими показателями заболевания для дальнейшей стратификации  пациентов с РА и выработки персонализированных подходов для лечения заболевания. 

Материалы и методы

В исследование были включены 146 пациентов с РА. Диагноз верифицирован согласно  классификационным критерии ACR/EULAR 2010 г. Аутоантитела к РНП B1 IgG  оценивали в образцах сыворотки крови пациентов методом иммуно-ферментного  анализа (ИФА; Medipan AG, Германия). В качестве антигена использовался рекомбинантный человеческий антиген РНП B1, который был  синтезирован в системе продукции белка Е. coli. Согласно рекомендациям фирмы –  производителя верхняя граница нормы (ВГН) соответствует 20 ед/мл. РФ, АЦЦП, и  антитела к мутилированному виментину (анти-МСV) оценивали методом ИФА согласно инструкциям производителя тест-систем фирмы Euroimmun AG (Германия).  Результаты выражались в относительных единицах (ед/мл). Статистическая обработка  данных осуществлялась с помощью программного обеспечения Statistica 7.0 (StatSoft,  США) и Medcalc 12.5.0.0 (США), включая общепринятые методы параметрического и  непараметрического анализа. Различия считались значимыми при р˂< 0,05. 

Результаты

В нашей когорте пациентов с РА частота встречаемости РФ IgM составила 96,02 %, АЦЦП – 81,75 %, анти-МЦВ – 69,88 % пациентов, анти-RA33 – 35,97 % пациентов. Для  дальнейшего анализа клинического значения анти-RA33 пациенты были разделены на  2 группы: позитивные по анти-RA33 и негативные поанти-RA33. По основным характеристикам, таким как возраст, пол, длительность болезни, а также  по показателям активности заболевания (уровень СРБ, индексы DAS28, SDAI, CDAI)  позитивные и негативные по анти-RA33 пациенты не различались р > 0,05. В отличие  от данных, полученных Маслянским А.С. и соавторами [1] корреляционных  взаимосвязей между уровнями анти-RA33 и показателями активности заболевания, а  также длительности болезни установлено не было. В то же время определена более  высокая частота встречаемости системных проявлений РА у серонегативных по анти- RA33 пациентов. Следует полагать, что анти-RA33 может расцениваться в качестве  биомаркера более благоприятного течения РА. При анализе частоты встречаемости  АЦЦП, РФ IgM, анти-МЦВ и анти-RA33 аутоантител, не выявлено различий между  группами серопозитивного и серонегативного по анти-RA33 РА. Корреляционных  взаимосвязей между уровнями исследованных аутоантител не установлено. 

Учитывая сведения о том, что присутствие анти-RA33 ассоциируется с длительностью  заболевания [1], уровни и частоты встречаемости анти-RA33, а также АЦЦП, РФ IgM и  анти-МЦВ были проанализированы у исследуемых пациентов в зависимости от  длительности заболевания. Пациентов разделили на две группы: пациентов с ранним  РА (длительность заболевания 12 и менее месяцев) и пациентов с развёрнутым РА (бо лее 12 месяцев). В результате анализа было установлено, что частота встречаемости анти-МЦВ значительно выше при развернутой стадии РА, а показатели  частоты встречаемости АЦЦП и РФ не отличается в ранней и развернутой стадии РА.  Частота встречаемости анти-RA33 при раннем РА значимо выше по сравнению с развёрнутой стадией РА (табл. 1). В исследуемых группах также различаются и  уровни аутоантител, однако значимые различия установлены только для анти-МЦВ и  анти-RA33 (табл. 2).

Заключение

Таким образом, анти-РА33 является новым перспективным, независимым от других  биомаркером РА, который имеет собственный потенциал. Перспективным  представляется дальнейшее исследование анти-RА33 в качестве диагностического биомаркера ранних стадий РА. Также следует учитывать возможную патогенетическую  значимость анти-RА33 в качестве биомаркера более благоприятно течения РА,  принимая во внимание установленные ассоциации с клиническим фенотипом  заболевания. В поддержку этой гипотезы говорит и отрицательная корреляция между  позитивностью по анти-РА33 и эрозивным статусом [2]. Для уточнения  диагностической и патогенетической значимости анти-RА33 требуется проведение  дальнейших исследований с большим объёмом выборки, сопоставление  иммунологических данных с генетическими факторами, результатами других  лабораторных и инструментальных исследований, клиническими проявлениями заболевания. Полученные данные позволят более досконально изучить  патогенез РА и будут способствовать поиску новых возможностей в  персонализированной терапии РА. 

Литература

1. Maslyanskiy A.L., Olinek P.A., Lapin S.V., Schierack P., Hentschel C., Cuccato J. et al. Anti-hnRNP B1 (RA33) autoantibodies are associated with the clinical phenotype in russian patients with rheumatoid arthritis and systemic MS. J Immunol, 2014, Article ID 51659.2. Ball E.M., Tan A.L., Fukuba E., McGonagle D., Grey A., Steiner G. et al. A study of erosive phenotypes in lupus arthritis using magnetic resonance imaging and anti-citrullinated protein antibody, anti-RA33 and RF autoantibody status. 2014, 53 (10): 1835–43.